[personal profile] dubell_dva
Государь!
Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга разных сословий,наши жены, и дети, и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе,государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают,обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать. Мы и терпели, но нас толкают все дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь. Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.


Странно, на первый взгляд, говорить о сражении, когда рабочие безоружные мирно шли подавать петицию. Это была бойня. Но правительство рассчитывало именно на сражение и действовало, несомненно, по вполне обдуманному плану. Оно с военной точки зрения обсуждало защиту Петербурга и Зимнего дворца. Оно приняло все военные меры. Оно убрало все гражданские власти и отдало полуторамиллионную столицу в полное распоряжение жаждущим народной крови генералам с великим князем Владимиром во главе.
План Петербургского сражения



Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы, они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь! Не дерзость в нас говорит, а сознание, необходимости выхода из невыносимого для всех положения. Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо народное представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собой. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай его помощь, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, - пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, - и для этого повели, чтобы выборы в Учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов. Это самая главная наша просьба...

Но одна мера все же не может залечить наших ран. Необходимы еще и другие:
I. Меры против невежества и бесправия русского народа

1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорадки.

2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.

3) Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

4) Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.

5) Равенство перед законом всех без исключения.

6) Отделение церкви от государства.
II. Меры против нищеты народной

1) Отмена косвенных налогов и замена их прямым прогрессивным подоходным налогом.

2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.

3) Исполнение заказов военного морского ведомства должно быть в России, а не за границей.

4) Прекращение войны по воле народа.
III. Меры против гнета капитала над трудом

1) Отмена института фабричных инспекторов.

2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных [от] рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

3) Свобода потребительно-производственных и профессиональных рабочих союзов - немедленно.

4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

5) Свобода борьбы труда с капиталом - немедленно.

6) Нормальная заработная плата - немедленно.

7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих - немедленно. (...)

ПЕТИЦИЯ РАБОЧИХ И ЖИТЕЛЕЙ ПЕТЕРБУРГА ДЛЯ ПОДАЧИ ЦАРЮ НИКОЛАЮ II В ДЕНЬ 9 ЯНВАРЯ 1905 г.

Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Я.Я. Сиверса{1}, произведенного в полномочном представительстве (ПП) ОГПУ в Ленинградском военном округе (ЛВО)

г. Ленинград, 29 января 1931 г.
[...]
Во вторую половину дня 9 января 1905 года по приказанию командира полка 3-й батальон в составе 9, 10, 11 и 12-й рот под командой полковника Римана был вызван для следования к Зимнему дворцу.
Батальон выступил из казарм и последовал по Гороховой улице, Б[ольшой] Морской к Зимнему дворцу. По приходе к Зимнему дворцу никаких бесчинств, устраиваемых рабочими, не было, и батальон вынужден [был] повернуть обратно к Морской улице. Дойдя до перекрестка с Невским проспектом, мы были свидетелями избиения двух морских офицеров, что еще больше обозлило командование батальона и его солдат. Во время шествия батальона были слышны крики, что у Полицейского моста бьют офицеров, и некоторые из проходящих обращались с просьбой, чтобы командир батальона выделил одну роту для усмирения и оказания помощи. В ответ на просьбы Риман выделил роту, которой командовал я.
По углам улиц и на набережной реки Мойка было скопление толпы, сзади которой значительная часть была рабочих. Для разгона по приказанию полковника Римана я приказал своему взводу дать залп по толпе, стоявшей на наб[ережной] реки Мойки, что и было сделано. В толпе, по которой происходила стрельба, находился один мужчина, по виду студент, который доказывал стоявшим, что стрельбы по собравшимся не будет. Ввиду того, что толпа не унималась и не давала признаков к расходу, по приказанию Римана я вторично, а за этим и третий раз дал команду по роте, чтобы последняя произвела дополнительные залпы по толпе, что и было выполнено. После последних двух залпов толпа вынуждена была разойтись.
Сколько было убитых и раненых, сказать трудно, так как в то время убитых, которые были, смотреть почти не приходилось. При выполнении возложенных задач батальон отведен в казармы. Что касается [участия] в расправах над рабочими у Зимнего дворца утром в этот же день, наш батальон не участвовал... Для наиболее ясного представления о расправах над рабочими в 1905 году в день 9 января свидетельствует то обстоятельство, что между гвардейским офицерством, полицией и жандармерией в смысле действий не было разницы.
[...]
Добавляю, что кроме первого залпа мною был дан приказ вполголоса, чтобы солдаты целились в снег, не доходя толпы.
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.533-534.
Московская экспедиция лейб-гвардии Семеновского полка в 1905 году

Это был день, когда петербургский пролетариат встретился лицом к лицу с царским правительством и, помимо своей воли, схватился с ним. Да, помимо своей воли, ибо он мирно шел к царю за "хлебом и справедливостью", а его встретили враждебно и осыпали градом пуль. Свои надежды он возлагал на портреты царя и церковные хоругви, но и то и другое изодрали в клочья и бросили ему в лицо и тем самым воочию доказали ему, что оружию можно противопоставить только оружие. И он взялся за оружие - если только где-либо имелось у него это оружие, - взялся для того, чтобы встретить врага по-вражески и отомстить ему. Но, оставив на поле боя тысячи жертв и понеся большой урон, отступил, затаив в груди злобу...
ДВЕ СХВАТКИ

Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Я.Я. Сиверса, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 28 ноября 1930 г.
[...]
В 1905 году, будучи командиром 10-й роты, я с остальным составом полка выезжал в Москву на подавление революции. Во главе полка стоял генерал Мин. Командиром 3-го бат[альона], в который входила моя рота, был полковник Риман. Весь 3-й батальон с карательной экспедицией по прибытии в Москву был отправлен по линии Казанской жел[езной] дор[оги]. Моя рота выехала и заняла ст[анцию] Голутвино. На этой станции нами было расстреляно около 30 человек, из коих один арестованный с оружием рабочий-железнодорожник был мною пристрелен лично. На ст[анции] Голутвино, в сравнении с другими станциями этой дороги, было расстреляно большее количество рабочих. В моем подчинении был поручик Поливанов Алексей Матвеевич, который по моему приказанию лично руководил расстрелами и подавал команду. В экспедиции Московской были, как я сейчас припоминаю, еще Шрамченко и Шелехов. Возможно, что машинист Ухтомский был расстрелян на ст[анции] Голутвино, но не мною и не моей ротой. За подавление революции 1905 года все офицеры получили награды. Мне дали Анну 3-й степени. По возвращении полка в Петербург, позже, на специально устроенный праздник в знак высочайшей милости к нам приезжал Николай II.
[...]
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л. 1818а. -50-


Из протокола дополнительного допроса обвиняемого А.М. Поливанова{2}, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 26 ноября 1930 г.
В период экспедиции Семеновского п[ол]ка в Москву я принимал в ней участие в составе 10-й роты, командиром коей был Сивере. Я командовал полуротой. Рота входила в состав батальона, коим командовал полк[овник] Риман. Задача б[атальона] состояла [в] ликвидации революционного] движения на Московско-Казанской ж[елезной] д[ороге]. Рота занимала станцию Голутвино, где ею были произведены расстрелы. Я принимал участие, как и остальные офицеры, в обысках и расстрелах по приказанию полковника Римана, который приказал офицерам при обнаружении оружия пристреливать рабочих на месте. Полуротой под моей командой было расстреляно человек пятнадцать. В числе их помню начальника станции Голутвино и его помощника, остальные были, очевидно, рабочие. Приведены они были со станции Риманом и Сиверсом. Конвоировала их моя полурота за ж[елезно]д[орожные] пути, где они были расстреляны. Команда была подана солдатам мною, что-то вроде "кончай" или "начинай". Когда до этого я колебался, говоря Риману, что я не смогу, то тот сказал мне, что "я Вас самого расстреляю". После чего я все выполнил. Лично я никого не пристрелил из револьвера, как делал это Риман, это я отрицаю. Шрамченко тоже участвовал в экспедиции, он был, насколько я помню, в 4-м б[атальо]не в 16-й роте под командой Витковского. Он оставался в г. Москве, роль и участие его в Пресненских операциях неизвестны. Командовал непосредственно всем Риман. Кем был расстрелян революционер-машинист Ухтомский, я сейчас не помню, я при этом не был. Со слов в вагоне от офицера, кажется, адъютанта Шарнгорста, я слышал, что Ухтомский перед смертью обратился с речью к солдатам и отдал им имевшиеся при нем деньги, умерев как герой.
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л. 49-52.


Из протокола дополнительного допроса обвиняемого П.Н. Брока{3}, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 14 января 1931 г.
Во время нахождения в Москве в 1905 году я находился в 1-м батальоне. Наиболее активное участие в подавлении восстания рабочих 1905 года на Пресне принимали 3,4 и 13-я роты нашего батальона. 3-й ротой командовал Тимрот 2-й, 4-й ротой командовал Свешников, 13-й команд[овал] Албертов. Все они за героизм получили Владимира 4-й степени. Рота, в которой находился я, стояла за Пресненским мостом вправо. На обязанности нашей роты лежала охрана движения 3-й и 4-й роты. Непосредственного участия в подавлении рабочих наша рота не принимала. За жестокую расправу с восставшими офицерство получило разные награды. При раздаче наград полковник Мин мне отказался дать, и только в 1906 году [я] получил очередную награду Анны 3-й степени. На расстрелах рабочих, которые происходили в это время, был всего один раз, когда капитан Цвецинский дал приказ своим подчиненным пристрелить одного рабочего. Расстрел происходил при следующих условиях: Цвецинский привез одного рабочего, заподозренного в стрельбе в солдат. Продержал некоторое время около себя, скричал (так в тексте. – И.И.): "Ну, уходи!" В знак выполнения отданного приказа арестованный рабочий побежал. Не успел отбежать, как Цвецинский приказал солдатам в него стрелять, выстрелом последних убегающий был подстрелен, после чего пополз во двор.
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л. 100-101.


Из протокола дополнительного допроса обвиняемого В.В. Шрамченко{4}, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 30 ноября 1930 г.
По приезде на ст[анцию] Перово нашей роте было дано задание: очистить Перово от революционеров, расстреливать лиц, у которых будет найдено оружие, и т.д. Впервые приказ был осуществлен на пом[омощнике] нач[альника] станции, "который был штыками заколот. По команде ком[андира] роты Зыкова, потом и по моей на ст[анции] Перово был открыт огонь по крестьянам. Лично мною после Зыкова команда "Открыть огонь" была дана два раза. Команда "Открыть огонь" второй раз была дана роте тогда, когда она мной и Зыковым была развернута в цепь для стрельбы по крестьянам, разгружавшим вагоны. В результате стрельбы солдатами нашей роты убито 10 чел[овек] крестьян, но точно не помню.
Уточняю: цифра 10 человек убитых падает исключительно на мою полуроту. -51-
Вместе с командиром Зыковым участвовал в обыске одной рабочей квартиры. По имеющимся спискам от полиции в обыскиваемой квартире должны были скрываться члены рабочей дружины. Во время обыска вместе со мной и Зыковым присутствовал работник полиции.
Наша рота стояла на станции 5-6 дней. Из офицеров с ротой остал[ись] я и Зыков. Имеющиеся операции на станции] Перово, относящиеся к расстрелу, арестам и т.д., проводились исключительно мной и Зыковым с прикрепленным к роте работником полиции. Расстрелы рабочих, крестьян и вообще кого-либо из граждан станции не производил.
К изложенному добавляю, что по имеющимся материалам мной лично был арестован священник. Расстрел Эшукова по моему приказанию я отрицаю, но думаю, что расстрелял Зыков, так как на станции оставались мы вдвоем с Зыковым.
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л. 200201.


Из протокола допроса обвиняемого Л.В. Дренякина{5}, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград [период с 6 по 13 января 1931 г.]
Во время моей службы в Семеновском полку я вместе с полком был командирован на усмирение вооруженного восстания, находясь в 7-й роте и [в] составе 2-го батальона. Полк был переброшен в Москву 14 декабря, и по прибытии 15-го числа 1-й батальон со штабом был направлен в Кремль, 2-й батальон оставлен на Ярославском вокзале, 3-й батальон переброшен на Казанскую дорогу и 4-й батальон частью на Октябрьском (так в тексте. — И.И.), частью на Ярославском вокзалах. Через два дня 2-й и 4-й батальоны были сняты с вокзалов и переведены в центр города, причем 2-й батальон был сразу продвинут в район Пресни к Горбатому мосту, и в это время 1-й батальон из Кремля был продвинут к Зоологическому саду и занял место у моста, где были поставлены баррикады. 4-й батальон был оставлен в центре города для охраны правительственных зданий. Задачи 1-го и 2-го батальонов сводились к тому, чтобы очистить весь район Пресни от восставших, для чего нужно было очистить мост от баррикад и очистить мебельную фабрику против Горбатого моста, откуда производилась порядочная стрельба. В результате действий 1-го батальона после нескольких сильных перестрелок ружейных, поддержанных прибывшей артиллерией, баррикады были разрушены, и батальон частично был продвинут вперед, где занял опорные пункты в домах. 2-й батальон действовал против мебельной фабрики и довольно долго безрезультатно, после чего был вызван взвод артиллерии, который после более или менее продолжительной перестрелки прекратил стрельбу из фабрики. Так как в задачу батальонов входило не ограничиваться только прямым продвижением вперед, но захватить все близлежащие пространства, то было приказано проводить обыски, главным образом по указанию полиции, а также в тех домах, откуда была замечена стрельба. К пунктам, откуда производилась наиболее сильная стрельба в районе 1-го батальона, полковник Мин, находившийся при батальоне, применил еще меру, приказав поджигать эти дома, почему несколько домов было сожжено вызванными пожарными командами. Обыски в домах происходили по распоряжению командира батальона, как было во 2-м батальоне, причем было указано, что в случае обнаружения оружия арестовывать лиц, находящихся в помещениях, и доставлять в штаб батальона. Такие случаи имели место в течение всего времени, что батальон находился у Горбатого моста.
Арестованные по[сле] допроса, по опознании полицией, а также по спискам, имевшимся у полиции, разделялись, часть передавалась полиции, остальные по распоряжению командира батальона расстреливались.
За все время моего пребывания в Москве я не участвовал ни в одном расстреле, я не погубил ни одной души, и мой револьвер не сделал ни одного выстрела. Единственный раз, когда я получил приказ от командира батальона привести в исполнение расстрел, я [под] разными предлогами отговорился от этого, и это распоряжение было передано подпоручику Лобановскому.
Из всего состава батальона наиболее активно действовали командир батальона Левстрем, его адъютант Аглаимов, Эссен, Петров и Лобановский. Когда район около Горбатого моста был очищен, батальону приказано было продвинуться вперед включительно до Прохоровской мануфактуры, куда к этому времени прибыл и 1-й батальон, и здесь пробыли, кажется, 2 или 3 дня. Дальше за черту города батальоны не продвигались и были возвращены в центр города в казармы Астраханского полка.
Насколько я, тогда молодой офицер, мог уловить настроение полка, скажу, -52- что вначале подъем был большой, пока не соприкоснулись вплотную с вооруженной силой с другой стороны. Вся обстановка, часто боевая, с ежеминутной возможностью поплатиться жизнью должна была сильно повлиять на общее настроение в смысле усмирения способами, о которых было дано распоряжение, т.е. расстрелами. Я должен особенно отметить, что Мин особенно поддерживал решительный дух усмирения, выступая все время с речами, что полк, имея такую большую задачу, как водворение порядка в Москве, не должен отступать перед самыми решительными мерами. За свои действия в Москве вскоре после прибытия в Петербург полк получил высочайшую благодарность, и офицеры получили награды.
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л. 267-272.
Московская экспедиция лейб-гвардии Семеновского полка в 1905 году

“У нас нет больше царя. Река крови протекла сегодня между ним и русским народом. Пора русским рабочим без него начать вести борьбу за народную свободу. Благословляю вас на сегодня. Завтра я буду среди вас. Сегодня я занят сильно работой на наше дело”.

Profile

dubell_dva

January 2013

S M T W T F S
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:42 am
Powered by Dreamwidth Studios